Забавы взрослых мальчиков

Забавы взрослых мальчиков«Для того чтобы воспользоваться советом со стороны, подчас требуется не меньше ума, чем для того, чтобы дать хороший совет самому себе». Ф. Ларошфуко    Гриша позвонил мне в понедельник часов в 11 и предложил встретиться в обед в нашем любимом кафе «Золотые зерна» на Невском. Я не стал расспрашивать, к чему такая срочность и согласился без возражений. За нашу долгую с Гришей дружбу мы встречались, естественно, много раз и не только в кафе. Судя по голосу моего друга, срочность встречи была продиктована определенными обстоятельствами, и я приехал немного встревоженным.

«Для того чтобы воспользоваться советом со стороны, подчас требуется не меньше ума, чем для того, чтобы дать хороший совет самому себе». Ф. Ларошфуко    Гриша позвонил мне в понедельник часов в 11 и предложил встретиться в обед в нашем любимом кафе «Золотые зерна» на Невском. Я не стал расспрашивать, к чему такая срочность и согласился без возражений. За нашу долгую с Гришей дружбу мы встречались, естественно, много раз и не только в кафе. Судя по голосу моего друга, срочность встречи была продиктована определенными обстоятельствами, и я приехал немного встревоженным.

«Золотые зерна» встретили меня ароматным запахом кофе, свежей выпечки и корицы. За столиками сидели работники близлежащих офисов, туристы и небольшая группа молодых ребят. Я взял себе большой американо с корицей, протиснулся между сидящими людьми и сел за пустующий столик в самом углу зала. Через минуту в дверях появился Григорий и махнул мне рукой. Через некоторое время он шумно опустился на стул за мой столик.

  • Слав, привет!

  • Привет!

  • Извини за спешку, но очень нужен твой совет, – Гриша положил в кофе два кусочка сахара и стал его размешивать маленькой ложечкой.

  • Только совет и все? – Я немного успокоился и ко мне стало возвращаться душевное равновесие.

  • Да, совет. А ты что-то другое подумал?

  • Просто у тебя по телефону был такой встревоженный голос, что я подумал, может, у вас с Татьяной что-то случилось.

  • В общем, ты попал почти в десятку, но ничего особо страшного не произошло. Короче, что я буду кругами ходить, вот почитай, потом я тебе это прокомментирую.

Гриша взял со стула свой кожаный портфель, открыл его и извлек листок бумаги, на котором чьей-то рукой был написан небольшой текст. Я отодвинул чашку в сторону, положил этот листок перед собой и прочитал следующее:

  • Ложкин А.А.? – Спросил я, перечитав этот ребус еще раз.

  • Да, Ложкин А.А. – Гриша посмотрел по сторонам в поисках спасительной пепельницы, пока не увидел ее на соседнем столике. – О, а вот и пепельница.

Гриша достал сигарету, щелкнул зажигалкой и закурил.

  • Ну, что скажешь на это?

  • Если не считать грамматических ошибок и отсутствия запятых, то я, честно говоря, ни фига не понял. Татьяна Валерьевна – это твоя Танька что ли?

  • Ну да. А этот Ложкин А.А. – мой водитель. И я попросил его помочь съездить с Татьяной в магазин и купить вазу в подарок нашему генеральному, у которого скоро день рождения. А этот козел Толик, смотри, что натворил! – Гриша ткнул сигаретой в листок, который я только что прочитал.

  • Что, Слава, удивлен? – Гриша затушил сигарету и взял в правую руку чашку с кофе. На его безымянном пальце сверкнуло золотое обручальное кольцо и мне стало не по себе. – Я, понимаешь, тоже был очень удивлен, когда это сочинение прочитал.

Я почувствовал, как к моим сильно округлившимся глазам стала добавляться отвисающая челюсть. Поражало то, с каким спокойствием Гриша мне все это рассказывал. Поскольку я хорошо знаю своего друга, этого Толика уже не должно быть в живых. Гриша сделал глоток кофе, поставил чашку на блюдце и вытер губы белой салфеткой.

  • Нет, Слава, не угадал: Ложкин А.А., он же Толик, он же козел-водитель еще жив и более того, он сейчас сидит в моем джипе, припаркованном возле кафе.

Я потер подбородок и снова посмотрел на листок, а потом в сторону улицы.

  • Все совсем не так, как ты себе навоображал в своем извращенном сознании. Этот пацан был так напуган произошедшим, что в объяснительной записке вот здесь забыл написать слово «ваза» и «разбил», а здесь не «постелет», а «подстелет». Татьяна разложила в комнате наш персидский ковер, чтобы на него аккуратно на бок положить эту огромную вазу. А этот горе-писатель взял ее (вазу!) сзади, сделал шаг, поскользнулся и упал на пол и вазу на фиг разбил в дребезги! Естественно, Танька на него разоралась, потому как она эту вазу несколько дней по всем магазинам города искала, да еще во время своего отпуска!

Гриша, как всегда, ржал как конь, пугая других посетителей кафе.

  • Я как эту объяснительную прочитал, так у меня рука сама в кобуру полезла. Жаль, что кобуры нет. А потом, когда все выяснилось, мы с Татьяной долго смеялись. Она назвала меня испорченным типом. Это к тебе тоже относится.

  • Да я и не протестую! Сам знаю, что у меня все мысли в одну сторону, – я взял листок и передал его Грише. – А звал-то меня зачем? Только чтобы настроение поднять?

  • Да нет, это так, для разминки. Проблема вот в чем. Пацан этот, Толик-водитель, последнее время создает одни проблемы. Джип мой водит неаккуратно, уже стукнул два раза, опаздывает постоянно, ваза вот эта, опять же. В общем, дисциплина у него хромает по полной программе. Я же помню, что ты у нас по части работы с людьми всегда мастером был. Может посоветуешь, как бы мне этого Толика на нужную волну настроить?

  • Так у вас же в компании есть целый отдел по работе с персоналом, – я вспомнил, как недавно бродил по огромному офису компании, где работает Григорий, и от нечего делать читал таблички на дверях.

  • Слав, ну чего, в натуре? Хочешь, чтобы вся эта хрень дошла до нашего генерального с соответствующими комментами? Что его заместитель, то есть я, ни фига не может справиться со своим личным водителем? Были б сейчас на дворе 90-е годы, то я с ним бы уже давно по-мужски поговорил. А сейчас нельзя, этика бизнеса не позволят, блин! Ну правда, что делать то? Ты же мастер в этом вопросе!

  • Парень с улицы?

  • Не совсем?

  • Это как?

  • У водителя нашего генерального, у Палыча, есть какая-то дальняя родственница в Апатитах.

  • Апатиты – это где?

  • Мурманская область.

  • Ясно. Дальше.

  • Ну, у нее есть сын Толик 20-ти лет, который закончил у себя в городе автослесарное училище и по совету своей родни приехал покорять наш славный город, где его, естественно, все только и ждали. Потыкался-помыкался и вот по просьбе генерального с подачи Палыча я взял его к себе. Отказать было нельзя, сам понимаешь.

  • Понимаю, казнить нельзя помиловать.

  • Во-во, нельзя помиловать, – Гриша снова закурил и я увидел, что его руки немного дрожат. – Я его взял с испытательным сроком на два месяца. Все два месяца он был как заводной – все четко и во время. Ни опозданий, ни проблем. А вот как в штат взяли, так его словно подменили.

  • Ты с ним говорил на эту тему?

  • Да говорил, а что толку. Отвечал мне, что больше этого не повторится, что он не виноват. Это как у нашей сборной по футболу – поле квадратное, мяч круглый, трава жесткая, судья вредный и ветер им в морду! Поэтому они и сидят все время в жопе! Все вокруг виноваты, только не они.

  • А Толика по-тихому сплавить никак нельзя? – Я ослабил свой галстук и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки.

  • Уже нет. Я же его формально утвердил, испытательный срок он прошел, все по закону. Одной бумажной волокиты знаешь сколько у нас при оформлении?

  • Ну да, вы же фирма солидная, у всех на виду. Надо подумать. Тебе кофе взять еще? – Я встал из-за стола, чтобы сходить и заказать себе еще порцию кофе.

  • Да, эспрессо двойной, возьми, пожалуйста. Хотя они и эспрессо толком варить не умеют. И где они все такой кисляк закупают?

  • Есть места в Азии, где кофе фасуют «спешл фор раша». Оттуда и везут сюда этот отстой. Это тебе не Италия, где в принципе не понимают, что такое растворимый кофе, – я отодвинул стул, сходил к барной стойке и принес две чашки кофе.

  • Значит, ты хочешь повысить его самодисциплину? – Спросил я, как только сел на свое место за наш столик, с которого пустые чашки уже были убраны. Приятно, что персонал следил за столиками и вовремя уносил грязную посуду и менял пепельницы.

  • Я хочу его так встряхнуть, чтобы он на всю жизнь это запомнил! Может, тогда в его пустой голове что-то и поменяется. Парень он, конечно, нормальный, не болтливый, в машинах разбирается. Но вот характер бы ему стоит подкорректировать. Типа курса молодого бойца.

  • Он в армии служил?

  • Слав, я тебя умоляю! Какая армия, если он утром вовремя проснуться не может и не знает, как правильно пуговицу к куртке пришить. Его мама почти до двадцати лет только что в попу не целовала, а ты говоришь, армия! Отмазался он.

  • Понятно. Значит, в армии он не служил, – я сделал несколько глотков кофе и наблюдал, как Гриша затянулся очередной сигаретой. – Ну, тогда есть один способ. Думаю, что после этого твой Ложкин А.А. совершенно по-новому взглянет на жизнь.

  • И что же ты мне предлагаешь с ним сделать?

  • Расстрелять!

  • Как это «расстреляй»?… – Гриша замер в той позе, в которой его застало мое предложение.

  • Поставь к стенке или дереву – и расстреляй! Чего тут непонятного?

  • Так ведь… ну, а… я не… – русский язык хоть велик и богат, но бывают ситуации, когда мы способны выдавить из себя лишь несколько междометий, что мне Гриша так красноречиво и изобразил. Я с наслаждением выдержал паузу, допил свой кофе и посмотрел на глупое выражение своего лучшего друга. Это была маленькая месть за объяснительную записку. Счет уровнялся 1:1.

  • Гриш, помнишь, я тебе как-то рассказывал, что у нас в части был один раздолбай из Владимирской области и как вся наша рота страдала из-за его постоянных залетов во время несения караульной службы?

  • Помню. Вы из-за этого козла всей ротой без увольнительных сидели, потому что этот чмошник то спал на посту, то жрал, собака.

  • Точно. Наш сержант с ним и так, и этак пробовал – без толку! Ну, не понимает человек по-хорошему. Тогда наш сержант взял его и расстрелял, на хрен! Поставил к стенке, зачитал ему перед всем строем список его нарушений, передернул затвор у «калашникова» – и расстрелял подонка!

  • Братан, а это мысль! – Гриша растянулся в улыбке и звонко щелкнул пальцами правой руки. – Точно! Поставить к стенке и расстрелять подлеца! Я же знал, к кому обращаться за помощью! Дай пять!

Гриша выставил вперед руку и я громко ударил своей ладонью по его.

  • Кстати, можешь его далеко от города и не везти, чтобы он ничего не заподозрил. Помнишь наше место в Левашово, где мы в прошлом году шашлыки ели?

  • Во! Туда его и отвезу. Придумаю что-нибудь про дела в Левашово, благо почти город и место там отличное, тихое.

  • У тебя помповик остался?

  • Да, дома, как и положено в железном шкафу под замком. Патроны там же.

  • Вот и чудненько! – Сказал я на выдохе и откинулся на спинку стула.

  • Слав, ты мне только по электронке скинь текст для зачитывания приказа о его расстреле, окей? У тебя этот текст составить лучше получится, ты же как-никак, а профессиональный рекламист!

  • Ладно, завтра сброшу на твой ящик. Ты мне только пришли его полные инициалы, дату рождения и основные нарушения за последнее время.

  • Без проблем. Как твой рекламный бизнес, процветает?

  • Да по-разному, но в целом работы хватает. А у тебя как на работе? Все нефтью приторговываете? – Весело спросил я.

  • Приторговываем, приворовываем. Вот, порт строим в Ленобласти, головняка хватает,- Гриша вяло улыбнулся и тяжело вздохнул. Потом взъерошил свои кудрявые волосы и стал собираться.

Мы поболтали еще пару минут о наших семьях, небольших личных делах, пожали друг другу руки и вышли из кафе. Гриша пообещал мне позвонить в субботу вечером и рассказать, как прошла процедура расстрела. На том мы благополучно расстались.

* * *

В субботу около 14 часов мне на мобильник позвонила Гришина жена Татьяна. Я только припарковал свой автомобиль возле одного из гипермаркетов и вышел из машины, как мой мобильник заиграл мелодию Моцарта.

  • Да, слушаю.

  • Слава, привет, это Татьяна.

  • О, Тань, привет!

  • Ты не знаешь, куда сегодня собирался уехать мой Григорий? Он мне говорил, что вы с ним виделись на днях, может, ты в курсе? – Ее голос был очень взволнован и, я бы даже сказал, что напуган.

  • А разве он тебе ничего не сказал? – Как можно спокойнее спросил я.

  • Нет, ничего конкретного. Сказал, что ему срочно надо в область на несколько часов съездить, и что он будет к вечеру.

  • Значит, так оно и есть, если сказал. Он сам поехал или с водителем?

  • С водителем. Хотя по выходным он предпочитает сам садиться за руль.

  • Тань, ну чего ты вдруг забеспокоилась? Как будто он раньше никогда по выходным не работал. Значит, срочные дела.

  • С помповым ружьем?

  • С ружьем? – Удивленно переспросил я и стал лихорадочно соображать, что сказать дальше.

  • Да, с ружьем. За ним заехал Толик, он взял свое помповое ружье и уехал. Я про ружье случайно узнала: он видимо торопился и забыл закрыть свой шкаф на замок. Слава, черт побери, что происходит?! – Татьяна уже кричала мне в ухо, и я почувствовал себя очень дискомфортно.

  • Ну, может, захотелось мужику в воздух холостыми пошмалять, стресс снять, что тут такого?

  • Ты уверена, что боевые?! – Теперь кричать в трубку настала моя очередь.

  • Да точно, точно! Слава, что происходит?! У Гриши трубка выключена и я… – начала Татьяна, но я не дал ей договорить, пообещал, что все выясню и перезвоню ей через пять минут. Говоря последние слова, я уже садился в свой автомобиль и через мгновение мчался на север города.

  • Только бы успеть! – Сказал я сам себе вслух и в пол нажал на педаль газа.

* * *

До Левашово я домчался минут за тридцать пять, мысленно радуясь, что сегодня суббота, многие горожане уже на даче, и я пролетел весь маршрут на одном дыхании. Чуть позже, перезвонив, Татьяна мне сообщила, что Григорий с водителем уехали около двух часов назад. Значит или он уже все осуществил, или осуществит в ближайшие минуты. Татьяну я постарался успокоить как мог, хотя какое тут к черту спокойствие, если муж уезжает в неизвестном направлении с ружьем и боевыми патронами, а его лучший друг что-то невнятно бормочет и явно скрывает настоящую правду. Мне осталось только молиться, чтобы наш с Гришкой план сорвался и не случилось непоправимое.

В поселке я свернул с шоссе на грунтовую дорогу, проехал минут пять по лесу и оказался на берегу большого озера. Гришин джип я увидел сразу и остановил свой автомобиль около него. До заброшенного каменного дома, где в прошлом году жарили шашлыки, я бежал как настоящий спринтер. Все то время, что бежал, я молился, чтобы не раздался выстрел. Мои ноги вынесли меня из зеленых зарослей на берег озера, где стоял старый заброшенный дом.

Толик стоял спиной около кирпичной стены дома и держал обеими руками листок бумаги. Руки его тряслись, глаза были полны ужаса, и он дрожащим голосом что-то читал вслух. Видимо, это был приказ о его расстреле, текст которого я накануне составлял лично. Гриша стоял напротив водителя на расстоянии метров трех и держал наперевес помповое ружье дулом вперед.

  • … по закону военного времени приговаривается к расстрелу! – Услышал я конец фразы, которую произнес Толик, до сих пор не веря своим глазам.

Гриша передернул затвором и вскинул ружье для стрельбы стоя. Водитель замер от страха и уставился на дуло ружья.

  • Гриша, стой!!! – Крикнул я так громко, на сколько мне позволяли мои голосовые связки.

Гриша резко повернулся, и его лицо было сплошным знаком вопроса, чего не скажешь про лицо Толика. Не останавливаясь, я подлетел к своему приятелю и, раскинув руки в стороны, прыгнул всем своим телом прямо на него. Гриша отшатнулся назад и с криком «Б*ть!» мы вместе рухнули на землю. В этот самый момент ружье выстрелило, и я услышал дикий крик Толика.

Мы с Гришей лежали на траве, вцепившись четырьмя руками в ружье. Несколько секунд нам было страшно повернуться в ту сторону, где только что стоял Толик. Мы медленно сели и посмотрели в сторону кирпичной стены. Водитель сидел на корточках, прикрыв руками свою голову. Перед ним лежал белый листок, который он недавно держал в руках. Над ним, примерно на уровне его головы, в стене отчетливо был виден свежий след от пули. Мы встали, отряхнулись и посмотрели друг на друга, а потом снова на молодого парня.

  • Толик, ты живой? – Осторожно спросил Гриша.

  • Вроде да, – парень медленно встал и косо посмотрел на выбоину в стене. – Это вы че, и в правду выстрелили?

  • А ты думал, что я шучу, что ли, – Гриша так же как и Толик начал отходить от небольшого шока. – А ты что тут распрыгался, спецназовец хренов?

  • Слава, патроны – боевые, – ответил я, покосившись на ружье, которое все еще находилось в наших руках.

  • Да понял я, не дурак! И отцепи ты свои клешни от моего ружья! – Гриша вырвал помповик из моих рук и опустил его стволом вниз. – Не дал мне дело довести до конца! Я только приготовился выслушать его раскаяние за свое поведение и тут ты нарисовался, Черный плащ, блин!

  • Гриш, так …- я попытался все объяснить.

  • Простите, а можно я от стенки отойду, а то я здесь себя неуютно чувствую? – Толик робко вклинился в наш разговор.

Мы с Гришей посмотрели на водителя, потом друг на друга и громко заржали. Я согнулся пополам, а мой приятель как всегда гоготал как конь, и по всему озеру разносилось его громогласное эхо.

  • Слава, я сейчас умру! Его поставили к стенке и ему там стало неуютно! А-а-а!! – Гриша тыкнул пальцем в сторону Толика, которому только и оставалось наблюдать, как два мужика сначала его чуть не расстреляли, а потом, когда это не получилось, стали по этому поводу дико ржать. В его родных Апатитах такой юмор точно никто бы не понял. А еще говорят, что Питер – культурная столица!

  • Нет, Гриш, правда, мы ж парня чуть было не грохнули, – смеясь, цинично подхватил я.

Толик поднял бумажку, осторожно сложил ее пополам и медленно пошел к автомобилю. Через несколько минут мы все втроем сидели около наших машин на траве и я рассказывал, как здесь очутился.

  • Я все понял, – тихо сказал Толик, – я исправлюсь. Я до самого конца думал, что это какая-то игра и только когда вы навели на меня ружье, мне стало по-настоящему страшно. Особенно меня впечатлила фраза «… за постоянное разгильдяйство, сумасбродство и контрреволюционные подрывные действия Анатолий Ложкин по закону военного времени приговаривается к расстрелу!». И дальше вообще классно: «Приговор обжалованию не подлежит и должен быть приведен в исполнение немедленно. Глава Реввоенсовета Ф.Э. Дзержинский». Но это я прочитать уже не успел, тут вы выпрыгнули из кустов.

  • Да, Слав, приговор хорошо так написан, проникновенно! Чувствуется рука мастера, – Григорий взял листок у Толика и еще раз с улыбкой пробежался по тексту глазами.

  • Спасибо Татьяне, – вздохнул я. – Если бы не она…

  • Если бы не ее постоянная склонность все перекладывать с места на место, то я бы не взял коробку с боевыми патронами вместо холостых. Я же все в торопях делал! Не каждый день человека на расстрел возишь, вот и перенервничал!

Гриша сделал паузу и посмотрел на свое обручальное кольцо на правой руке.

  • Хотя, конечно, она у меня умница! Надо ей по дороге большой букет цветов купить. Представляете, какая коррида меня сегодня дома ждет?

  • Да вали все на меня! Я же тебе это все посоветовал, – сказал я.

  • И на меня тоже, – весело добавил оттаявший Толик.

Мы все посмеялись еще немного, порадовались, что все так хорошо закончилось, сели по своим машинам и поехали по домам. По дороге к городу я представил, что должен был пережить в душе молодой парень под дулом помпового ружья, как Гриша будет оправдываться перед женой и как далеко может зайти дурацкая мужская шутка. Все хорошо, что хорошо кончается!

Все-таки здорово, что рядом с нами, мужчинами, есть любящие женщины, которые не дают нам заиграться в наши игры, и переживают за нас, несмотря ни на какие законы военного времени!

Новости, развлекательный и интересный контент со всего мира
Adblock
detector